На главную Обратная связь
Республиканское государственно-общественное объединение
"Белорусское добровольное пожарное общество"
Главная» Новости

Пожары старого Минска (1881-1907 гг.)03.04.2019

 

Минский губернатор, за выдающиеся труды по спасению города, ходатайствовал о представлении к наградам лиц, отличившихся в тушении пожара 30 августа 1881 г. Его Императорским Величеством пожалованы к наградам 6 человек.
 
В выписке из наградного листа брандмейстера Минской городской пожарной команды Василия Ланина отмечалось, что он, «в случившемся опустошительном в Минске 21 июня 1881г. пожаре, выказал распорядительность и неустрашимость в борьбе с огнем в самых опасных местах его распространения, умелое обращение с пожарными инструментами. Неустрашимое, в течение белее суток усердие, похвальное исполнение своих служебных обязанностей стало примером многим чинам пожарной команды…» – представлен к серебряной медали «За усердие» для ношения на шее на Станиславской ленте. Из наградного листа начальника охотников Минского пожарного общества Ивана Рихтера: «При тушении огромнейшего пожара бывшего в Минске 21 июня 1881 г. совершенным знанием дела и благоразумным в течение суток действиями распорядительствовал силами охотников пожарного общества при действиях пожарными орудиями, выводе людей и спасении их имуществ, чем спас многих и отстоял многие здания от огня…» – награжден орденом Св. Станислава 3 степени. Кстати, в списке награжденных представлен к ордену Св. Станислава смотритель Пищаловского замка «за прекращение волнений во время пожара среди 450 арестантов».
 
Газета «Минский листок» от 26.07.1891 г.
«Вчера в час дня на Скобелевской улице произошел пожар. Загорелось в доме Поливки в квартире судебного пристава Теминского. Огонь быстро охватил дом, но благодаря вовремя приехавшей вольно-пожарной команде пожар был остановлен.
Энергия и расторопность членов вольной пожарной команды решительно заслуживает похвалы. Невзирая на опасность, они взобрались на крышу и, окруженные пламенем, стали выламывать брусья, при чем один из пожарных ударил себе топором по мизинцу и изуродовал его.
На пожаре присутствовал Его сиятельство Минский губернатор».
 
Газета «Минский листок» № 77 от 24.09.1891 г.
«21 сентября около 10 часов утра вспыхнул пожар в доме Климович по Подгорной улице. Дом Климовича недавно выстроен и не взирая на отсутствие штукатурки в одной его половине уже жила владелица, а другая сдана в наймы, но оставалась пустой. Из этой части дома и показался огонь, охватив кухню, проник на чердак и быстро начал свое губительное дело. Сухой деревянный дом явился прекрасным горючим материалом. К моменту прибытия городской пожарной команды внутренняя часть крыши была уже охвачена пламенем, а зловещие огненные языки прорывались наружу. Нужны были крайне энергичные действия, чтобы отстоять как горевшее, так и соседние здания. В наличии была только одна пожарная кишка сомнительного достоинства: напор воды едва поднимался до карниза. Тем не менее огонь скоро был локализован, чему много поспособствовала вольная пожарная команда, хотя и явилась она в ограниченном составе, благодаря еврейским праздникам. С появлением второго насоса и трубы тушение пожара было обеспечено. Движимое имущество было вынесено вовремя».
 
На страницах выходившей в то время газеты «Минский листок» деятельность МВПО освещается постоянно, тем более, что касается она как жизни отдельных горожан (тушение загоревшихся частных домов и предприятий), так и общественной жизни города (вечера отдыха в городском парке, устройство катка и т.п.). Так, на заседания Правления общества одним из вопросов повестки дня было возведение нового домика для публики на катке вместо сгоревшего ранее. Домик планировалось оборудовать телефоном, новой электрической иллюминацией, устроить навес для музыки и помещение со скамейками для дам. Заведывание катком принял на себя вахмистр Общества. И сразу же это событие было освещено в газете «Минский листок» от 28.07.1985 года:
«Вольное пожарное общество возле принадлежавшего ему в городском саду катка строит новое помещение, более приспособленное для отдохновения конькобежцев. Помещение обещает быть достаточно обширным и теплым, хотя стенки его сбиваются из досок. По слухам, в нем будет устроен буфет для взрослых, конечно, со всеми отогревающими средствами, и для учащихся – чайная».
В этом же номере газеты в рубрике «Местная хроника» было и еще одно сообщение, касающееся МВПО:
«25 июля в 10 часов вечера, по Ново-Романовской улице, возле здания вольного пожарного общества, найден подкинутый ребенок мужского пола, около двух месяцев от рождения. Ребенок отправлен в приют для подкидышей».
Подобные случаи в те времена не были редкостью. Женщины, которые по различным обстоятельствам не могли сами растить ребенка, и не решавшиеся показаться возле приюта с младенцем, что сразу же привлекло бы к себе внимание, старались оставить малыша там, где его быстро обнаружат и не бросят без помощи. Поэтому нередко подкидышей находили охотники, порядочность которых не вызывала у горожан сомнения.
 
Пожар на винокуренном заводе Раковщика в Нижней Ляховке, возникший 7 марта в 3 часа дня. Загорелось в бондарном отделении, где, по всей видимости, от неосторожного обращения с огнем, вспыхнули сушившиеся на печке при довольно высокой температуре клепки бочек. В короткий промежуток времени вся задняя часть завода была охвачена пламенем, быстрое распространение которого наружу сдерживалось лишь благодаря тому, что здания завода были каменными.
Прибывшими на место пожарными командами города и МВПО по указанию хозяина завода, главное внимание было обращено на разъединение завода с погребом, в котором находилось около 50 бочек спирта. С этой целью пожарные немедленно приступили к разрушению трубы, соединяющей завод с погребом. Через несколько минут труба была разрушена и ужасные последствия взрыва спиртового погреба были предотвращены. После чего основные силы пожарные направили на тушение заднего фасада завода. Спасти ничего не удалось, кроме нескольких десятков мешков картофельной муки. Но главным было то, что пожару не дали переброситься на соседние с заводом строения, чему немало способствовали дружные усилия пожарных городской команды и вольно-пожарного общества.
Сложность при борьбе с огнем заключалась в том, что за водой приходилось ездить на Губернаторскую улицу к водопроводу, так как протекающая в тех местах река была настолько мелкой, что насосы не могли работать с полной нагрузкой и обеспечить поступление достаточного количества воды на тушение,  хотя на Ляховском мосту был поставлен один насос. Тушение длилось более 4-х часов. Убытки от пожара были громадные. Завод был застрахован в одном из страховых обществ, но сумма страховки была гораздо ниже причиненного пожаром ущерба. Особенно пострадали рабочие, которые были застигнуты врасплох и выбежали даже без верхней одежды. В результате пожара они к тому же остались без работы.
 
25 апреля в 2 часа дня на Нижнеляховской улице в доме Сливозберга вспыхнул большой пожар. Загорание произошло на кухне второго этажа, и огонь быстро охватил летнюю часть дома. Прошло не более 5 минут, как к месту пожара прибыли пожарные команды – городская и вольно-пожарного общества. Рядом с горевшим домом находился другой, старый деревянный дом и все усилия пожарных команд были обращены на его защиту. Хотя все шансы были против этого: во-первых, слишком близко был горящий дом; во-вторых, довольно высокая температура воздуха и ветер способствовали распространению пожара. Однако дружные усилия пожарных команд увенчались успехом – дом был спасен. Среди охотников особенно выделились Миранский и Лиходзеьвский, которые производили тушение на особо опасных для жизни участках. Насколько успешно работали пожарные, можно судить потому, что огонь не уничтожил весь дом, а лишь только ту часть, где начало гореть, остов же дома остался невредимым. Все имущество было спасено, а из нижней каменной пристройки ничего даже не выносили.
 
10 мая в 2 часа ночи на улице Глушка в татарско-людамонстской части города вспыхнул пожар. Загорелось в сарае у дома Мухли на углу улицы. Огонь с неимоверной силой сразу охватил весь сарай, так что не было никакой возможности из него что-нибудь спасти. От сарая огонь перебросился на соседний жилой дом, который загорелся почти моментально, так как был деревянный и старый. Жильцам этого дома едва удалось выбежать из него, не говоря о том, чтобы спасти что-нибудь из имущества.
В этот раз пожарные команды не так быстро прибыли на место пожара из-за трудного к нему подъезда и отдаленности от центра города. В результате чего, несмотря на дружные усилия соединенных пожарных команд, огонь перекинулся на соседние постройки, уничтожил 4 жилых дома, и прилегающие к ним надворные постройки. Сила огня была настолько велика, и он так быстро распространялся, что нельзя было спасти что-либо из горящих построек. Кроме того, положение усугублялось отсутствием поблизости воды, за которой нужно было ездить чуть не за версту, а также из-за узкой улицы, затруднявшей подъезд к пожару нескольким бочкам сразу, так что много времени терялось, пока все бочки были опорожнены.
Убытки от пожара были значительными: кроме недвижимого имущества сгорели 5 коров, 1 лошадь, вся домашняя утварь, мебель и как заявили хозяева, 2000 р. наличными деньгами.
В 2 часа ночи 2 июня на Троецкой горе на Михайловской улице, вспыхнул пожар в сарае Левина. Сначала загорелось в хлеве, где находилась корова, и было сложено сено. Пламя мгновенно охватило сарай и два прилегающих к нему жилых дома. Пока успели приехать на место пожара городская и вольно-пожарная команды, все уже полыхало. Сила огня была настолько велика, что огонь за считанные минуты уничтожил дотла сарай и 2 жилых дома. Из горящих домов спасти что-либо было почти невозможно, так что большая часть имущества сгорела. Кроме того, на этот раз вольно-пожарная дружина была далеко не в том составе, в котором она обычно бывала на пожарах. Но, тем не менее, им удалось отстоять соседние дома, которые были расположены очень близко к горящим.
Пожар на Любаво-Роменской железной дороге. 30 июня в 12 часов дня возле Виленского вокзала показался громаднейший столб дыма. В городе быстро распространился слух, что горит вокзал. Народ немедленно бросился на место пожара: оказалось, что горит железнодорожное депо Либаво-Роменской дороги. Когда прибыли пожарные команды, здание внутри уже было охвачено огнем. Пожарные, особенно охотники, отчаянно вступили в борьбу с огненной стихией и проявили полную неустрашимость. Некоторые из них просто чудом спаслись от верной гибели, особенно в тот момент, когда рухнула крыша и железные балки и бревна полетели во внутрь здания. Жара в тот день значительно затрудняла борьбу с огнем, потому невозможности было не только работать, но даже стоять вблизи горящего здания. Все, что было внутри стало жертвой пламени: различные станки, инструмент, части паровозов, вагоны и многое другое. Окончательно испорченными оказались 2 паровоза и тендер, стоящие в ожидании ремонта. Сгорело также здание конторы депо и все, что там было. В тушении пожара принимали участие, все рабочие железной дороги, используя несколько паровозов, и даже арестанты. Пожар не обошелся без жертв: при обрушении крыши в пламени погиб 26-летний слесарь Станислав Дамбровский. Его обгоревший труп был найден уже после окончания пожара. Кроме того, пострадало еще несколько человек – одному пожарному сильно ушибло руку, одному из мастеровых вышибло глаз и один арестант получил перелом ноги. Все пострадавшие были отправлены в больницу.
Тушение пожара окончилось вечером. Порядок, благодаря распорядительности полиции, был полный, и все обошлось без происшествий: никого не переехало, никого не задавило, как это зачастую бывает в подобных случаях, особенно когда собирается тысячная толпа, мешающая правильному движению пожарных лошадей, и прочих опасных ситуаций.
О количестве воды, использованной на тушение, можно судить потому, что в городе в течение нескольких часов совершенно не было воды, и если бы в это время где-нибудь в другом месте случился пожар – положение было бы безвыходное. Кроме того, самая ближайшая к депо водокачка, из которой можно было непосредственно брать воду, – не действовала. Была ли она испорчена раньше, или испортилась в момент пожара неизвестно.
 Пожар в депо показал всю несостоятельность пожарных снарядов, имеющихся в «пожарном сарае» вокзала. Анализируя это происшествие, было отмечено: «На такой громадной станции следовало бы иметь не такие игрушечные инструменты, чтобы не заставлять рабочих бегать с ведерками размером немногим больше чем чайный стакан, когда подобное тушение напоминает веселую оперетку, а не борьбу с пожарным бедствием. Домашними комнатными огнегасителями нельзя тушить такие пожары, следовало бы иметь паровой насос. Будь он, депо было бы спасено».
Причиной пожара стала искра от паровоза, залетевшая в щель потолка депо в то время, когда все рабочие пошли на обед.
 
Однако не только на пожарах проявляли себя охотники МВПО. Значительную помощь оказывали они минчанам и во время таких стихийных бедствий, характерных для Минска того времени, как наводнения. Разлив Свислочи весной 1903 года, вызванный недавними дождями и массой воды, нахлынувшей из реки Немиги, выдался необычайный.
 Талая вода пререполнила реку и бурным потоком понеслась по руслу, увлекая за собою все, что попадалось на пути. Масса льда плыла вниз, наскакивая на мосты и грозя их разрушению. Особенно сильно напирали льдины на Захарьевский мост, образуя все более мощный затор.
По распоряжению полицмейстера сюда прибыли пожарные команды – вольная и городская, до этого разбиравшие деревянный настил над руслом Немиги. Они всю ночь отстаивали баграми мост, задерживая и разделяя льдины для их более свободного прохода между устоями моста. Благодаря их действиям водная стихия не привела к тяжелым последствиям.
 
В ночь на 30 мая 1904 года произошло 4 пожара. Пожарные не успевали справиться с одним, как уже начинался другой. Первый пожар произошел в 2 часа ночи по Немиго-Раковской улице в доме мещанина Сагановича. Огонь уничтожил дом, сарай и крышу соседнего дома. В 2.30 ночи огонь вспыхнул в деревянном доме лесника по Петропавловской улице, но здесь пожарные быстро локализовали огонь, выломав лишь в нескольких местах крышу. Через час загорелось по Юрьевской улице в будке для продажи сельтерской воды в доме Дрейзера, но и здесь быстро потушили. Последний и самый крупный пожар имел место в доме Олешкевича по Полицейской улице, где огнем был уничтожен дом и 2 сарая.
В ночь на 31 мая в 1 час ночи произошел пожар в доме Шапиро, на углу Коломенской и Захарьевской улиц. Дом этот отличался большой высотой, что значительно затрудняло тушение. Горел чердак дома, куда взбираться можно было лишь с трудом. Тем не менее, благодаря дружной и ловкой работе пожарных к 5 часам утра огонь был полностью потушен. Пострадала крыша дома, стропила, чердак и отчасти верхние помещения.
Не успел город успокоиться после пяти пожаров, происшедших городе в двух ночей, как огненная стихия снова дала о себе знать 2 июня тремя новыми, в том числе двумя весьма крупными пожарами.
Первый пожар начался в восьмом часу вечера в доме доктора Фогеля, на углу Захарьевской и Коломенской улиц. Вольно-пожарная команда в то время бывшая на учении, немедленно двинулась в парадной форме к месту пожара. Верхняя часть 3-этажного дома к приезду команды охотников была полностью охвачена огнем: горело чердачное помещение, и огонь распространился под всей крышей. Пламя вырывалось из слуховых окон и дымовых труб. Огонь был виден почти во всем городе из-за значительной высоты этого дома. Подступить к горящему дому было очень трудно. Однако охотники поставили механическую лестницу к углу дома с Захарьевской улицы и стали по ней взбираться. Очутившиеся у крыши охотники взломали ее и пропустили вперед ливерного, но им скоро пришлось оставить позицию из-за огромных огненных столбов, окружавших их. Тогда часть охотников взобралась на крышу со стороны Коломенской улицы, а другие взбирались на верхние этажи ближе к чердаку с топорами и ливерами.
Борьба с огнем поистине была грандиозной. С одной стороны бушевало огромное пламя, а с другой – небольшая кучка людей предпринимала все возможное, чтобы справиться с этим пламенем. После того, как была сломана значительная часть крыши и охотники хотели приступить к спасению 3-го этажа дома, где было много жилых квартир, крыша провалилась, так как прогорели стропила. Тогда охотники стали ломать пол чердачного перекрытия, чтобы производить тушение чердака с квартир 3-го этажа. Но оказалось, что верхний слой чердачного пола состоял из соломы, пересыпанной песком, что представляло прекрасные условия для распространения огня. Тем не менее, охотники, проломав во многих местах чердачный пол, сумели пробраться на чердак и в квартиры 3-го этажа, оставленные жильцами.
В 10 часов вечера в самый разгар работы на пожаре снова раздался звон с каланчи, и в восточной части города показалось зарево. Немедленно распространился слух, что горит казенный винный склад. Туда немедленно отправились отделения вольно-пожарной и городской команд. Горел дом Майуса на Нижней Ляховке, против винного склада. Огонь в несколько минут охватил все строение. Пламя освещало всю окрестность на большое расстояние. Зрелище было поразительное, огонь быстро перебросился на два соседних дома Каплана и Слонимского, на флигеля этих домов и надворные постройки. Так как все постройки были расположены на очень близком расстоянии друг от друга, то огонь, распространившись, представлял собой одну сплошную огненную массу. Прибывшие пожарные уже ничего не могли сделать и старались защищать окрестные строения. В полчаса от 5 жилых и надворных построек остались груды пепла.
По произведенному полицией дознанию пришлось констатировать, что пожар произошел от поджога, неизвестно кем совершенного. Загородный дом был совершенно новым, в нем никто не жил и другую причину трудно представить.
Между тем, пожар в доме Фогеля продолжался. Охотники вольно-пожарного общества выбивались из сил, чтобы отстоять нижние этажи. Наконец им это удалось. Пожар был потушен лишь к 4 часам утра, так что в общем пожарным пришлось работать на тушении без отдыха 8 часов. Причина пожара неизвестна, предполагался также поджог. Сильно пострадали квартиры третьего этажа Бороша и Сыркина. Во время пожара в квартире Сыркина сгорела ценнейшая библиотека, заключающая в себе редкие старинные издания и рукописи на древнееврейском языке. Жильцам второго этажа пришлось также оставить квартиры ввиду риска обрушения потолка, насквозь пропитанного водой. По словам охотников было вылито 500 бочек воды.
Дом доктора Осипа Фогеля был сильно поврежден, а также движимое имущество жильцов этого дома. Убыток понесен Фогелем на 50 тыс.рублей, а жильцами – на 15100 рублей. Поврежденный дом застрахован на 85 тыс. рублей, а движимое имущество – на 21500 рублей.
В 12 часов ночи, когда пожарные еще работали на тушении дома Фогеля, по Ново-Романовской улице произошел пожар в деревянном доме Трестмина, где огнем уничтожена крыша, стропила и обгорели верхние бревна стен. Пожар потушили местные жители.. По произведенному полицией дознанию, причина пожара отнесена к поджогу, неизвестно кем учиненному.
В городе возникли зловещие слухи о действующей шайке поджигателей.
12 июля около 9 часов вечера над городом повисла огромная туча дыма, возвестившая о большом пожаре. Горел большой виннокуренно-дрожжевой завод Гатовского, находившийся в конце Михайловской улицы. Так как завод находился в сравнительно низкой местности, картина пожара была видна с балконов и окон третьих этажей центральной части города.
Огонь начался в машинном отделении каменного здания от причин, оставшихся не выясненными. Рабочие выскочили из здания, которое быстро заполнилось удушливым дымом. В несколько минут пламя охватило здание со всех сторон. Предполагалось, что там было много спирта, составляющего, как известно, главный продукт виннодрожжевого производства. В начале, как вспоминали очевидцы, здание было наполнено дымом, пробивавшимся из труб, слуховых окон и открытых дверей. Огонь выбился наружу лишь через несколько минут. Над заводом повис огромный столб пламени, освещавший весь город. В начале пожара оборудование завода не переставало работать в пламени, причем стук их усилился до такой степени, что был слышен на большом расстоянии. Ход агрегатов остановился лишь тогда, когда потолок провалился и огонь выбился наружу. 
Пожарные команды прибыли к месту лишь через полчаса вследствие большой удаленности. Охотники вольно-пожарного общества принялись было тушить огонь, но это оказалось бесполезным – огонь охватил все здание и столбом взметался вверх. Команды принялись отстаивать соседние здания, в которых находились жилые помещения служащих, контора и подвалы со спиртом. До 2 часов ночи они не прекращали работать, а после убытия охотников, городская команда продолжала заливать здание до 4 часов утра. Во время пожара кругом были толпы публики. Завод был застрахован во 2-м Российском обществе страхования в 30 тыс.рублей.
Редкое зрелище представляло собой 17 июля Комаровское болото. Все оно было покрыто густым, едким дымом. Хотя огня не было видно, тем не менее, Комаровское болото, бывшее ранее пастбищем для скота, горело.
Началось же все с того, что в 1903 году после долгих ходатайств окрестных жителей, дома которых затапливались болотом, городская управа осушила его. Верхний слой болота оказался чрезвычайно богат торфом и нашлись люди, которые хотели начать его разработку.
 В 2 часа дня по неизвестной причине торф загорелся. Он тлел, выпуская из себя густое облако едкого дыма, но без пламени: торф только искрился. Так как ветер дул в северо-восточном направлении, где были расположены ближайшие строения, то последним угрожала серьезная опасность, тем более, что горевшая площадь болота все увеличивалась. На место происшествия прибыл член городской управы Э.Ю.Олевинский и распорядился вызвать пожарный обоз. Началось тушение, которое затруднялось из-за едкого густого дыма. Чтобы оградить соседние дома, Олевинский распорядился вызвать рабочих для копки канав, параллельно домам. Копание канав при повышенной температуре и в сильном дыму представлялось весьма трудным и производилось совместно с работой пожарного обоза, тушившего огонь. Только к трем часам ночи удалось потушить горящий торф.
Предполагалось, что причиной пожара стала брошенная спичка или окурок папиросы.
25 июля в 12 часов на Соборной площади со стороны Школьной улицы показался подозрительный дым. Немногочисленные случайные прохожие, пытаясь установить причину, обошли Школьную, Койдановскую, Немигскую улицы и нигде ничего не заметили. Между тем едкий удушающий дым все сильнее распространялся. Спустя 10-15 минут показалось огромное пламя со стороны Школьного двора. Как оказалось, произошел пожар в надворных строениях дома Фельдмана по Немигской улице, прилегающего к домам Соборной площади и Койдановской улицы.
В этих строениях находились склады рогожи, воблы, сельдей, сыромятной кожи и прочего. Соленые продукты и сырая кожа под воздействием огня распространяли едкий дым и угар, который был слышен на далеком расстоянии. Прибывшие пожарные команды в течение часа потушили пожар. В данном случае должная благодарность была высказана работе вольной пожарной команды, успевшей быстро локализовать огонь, благодаря чему, последний не распространился. В этом месте необычайная скученность строений Соборной площади, Койдановской, Школьной и Немигской улиц и возникновение пожара в центре города могло иметь тяжелые последствия. Среди свидетелей пожара часто слышалось, что только при умелой работе охотников ВПО, такие пожары ограниваются лишь одним зданием.
Кстати, на этом пожаре, впервые ударили в набат с церковной колокольни Екатерининского собора. Такие приемы извещения жителей о пожарах практиковались в уездных городах, и были применены в Минске, где наряду с огромной площадью города имелось много культовых сооружений в разных его частях (14). На этот раз ударили в колокол вследствие близости пожара к Екатерининской церкви. Однако, нельзя не констатировать несовершенство пожарной сигнализации в городе. Практикуемый в то время способ извещения ограничивался вывешиванием на каланче сигнальных шаров и звоном пожарного набата. Способ звона представлял большие неудобства и не достигал своей цели. Звуки набата были слышны лишь на небольшом сравнительно расстоянии в центре города, а улицы более отдаленные, пребывали в безмятежном спокойствии. Неудобства эти еще более ощущались днем, когда за уличным шумом звон с каланчи слышился еще слабее. Таким образом, если загоралось на окраине, то прежде всего просыпались от ревущего звона набата обыватели центра, в то время как население того места, где происходил пожар, спокойно спали и ничего не подозревали до тех пор, пока их не будили криками и ударами камней и палок в ставни поздние прохожие.
 
Летопись пожарных несчастий 1905 года открылась 28 февраля. Около 5 часов вечера произошел пожар на фабрике купца Меера по Раковской улице. Начавшись после ухода рабочих, пожар принял большие размеры и охватил все двухэтажное здание, где были размещены складочные, линовальные и переплетенные помещения, склады бумаги. Зарево поднялось так высоко, что было видно во всем городе. Пожарные городской и вольной пожарных команд потушили пожар к 9 часам, но пришлось в сильный мороз, до утра заливать водой пепелище. Огонь уничтожил документы конторы и фабричные машины. Сгорело много бумаги в складах. Сгоревшее здание, склады и машины были застрахованы в 37600 р., убытку же понесено на 70 тыс. р. На линовальной фабрике работало 50 человек, оставшихся таким образом без работы.
15 марта охотники Общества принимали участие в охране на съезде городских избирателей на выборах в Государственную Думу. По просьбе Городского Головы, к 8 часам утра были командированы 3 смены охотников в здание Коммерческого училища, где происходили выборы, и там охрана порядка внутри здания была возложена исключительно на охотников.
Видя последствия предполагаемого разлива р.Свислочь, затопления берегов и окружающих улиц, городская управа обратилась к ВПО с просьбой об оказании помощи жителям города при наводнении. Начальник команды Матвеев сделал по этому поводу соответствующие распоряжения, причем просил управу распорядиться, в случае угрожающего подъема воды, вывесить на каланче сигнал: днем – красный флаг, а ночью – красный фонарь.
29 апреля произошел крупный пожар в Татарской слободе.
Около 11 часов вечера в северо-западной стороне показалось огромное зарево, осветившее значительную часть города. Дежурный на каланче дал пожарным командам неправильное указание на Ново-Красивую улицу и те направились туда. Между тем оказалось, что пожар происходит на Татарских улицах и пожарным командам пришлось сделать большой крюк по узеньким, крутым и гористым переулкам, чтобы очутиться на месте пожара. Когда прибыли пожарные, уже несколько дворов было объято пламенем. Старые деревянные дома, сараи с соломенными крышами – все представляло благоприятные условия для быстрого распространения огня. Условия же тушения были крайне невыгодные. За водой приходилось ездить чуть ли не на Нижний базар. Охотники ВПО самоотверженно боролись с огнем до 4 часов утра. Если бы не тихая погода и не дружная работа команд жертвою пожара сделалась бы вся Татарская слобода. Следует вспомнить, что пожар 1881 года, уничтоживший 20 кварталов города начался здесь же и примерно при таких же условиях.
Первым загорелся сарай домовладелицы Софии Конорецкой по Замечетному переулку. Огонь, по словам очевидцев, возник снаружи, что не составляет сомнения в поджоге. С сарая огонь быстро перебросился на жилую постройку Конорецкой, а затем на дом Хасана Шулькевича, у которого также сгорел дом и все надворные строения. Помимо этих дворов сгорело 3 дома с холодными строениями Самуила Шулькевича, дом и 2 сарая Пикира Конопацкого. Разорены дома наследников Глебицкого и Дрейзена. В огне погибло все имущество пострадавших.
 
В 1906 году охотникам в очередной раз представилась возможность доказать, что они не только в борьбе с огнем всегда готовы нести свою геройскую службу, но и во время других стихийных бедствий население города всегда может ожидать помощи от пожарного общества. Внезапный паводок 23-24 февраля 1906 года приобрел бедственные размеры. За несколько часов затопленными оказались кварталы в улицах Садовая, Захарьевская, Крещенская, Торговая. Потоком сносило дома, почти полностью снесло Плебанскую плотину и мост.
 
Летом 1904 года особенно изобилующим пожарами, когда пожарные команды, переезжая с одного пожара на другой и прямо изнемогающим от работы, что ни один пожар не имел таких серьезных последствий, как это было раньше. Для иллюстрации можно взять пожары 3 июня 1904 г. Загорелся большой дом на углу Захарьевской и Коломенской улиц. Огонь быстро распространился, так что пока пожарные команды прибыли, почти все чердачное помещение было объято пламенем. И вот, в самый разгар тушения начался пожар на Ляховке, в части застроенной исключительно ветхими, скученными домами. Пожарным командам пришлось разделиться. ГПК и часть охотников отправились в Ляховку, а другая часть охотников с обозом пожарного общества осталась на Захарьевской и несмотря на разделение сил оба пожара были скоро прекращены.
На Захарьевской улице, там где работали охотники со своим обозом, огонь дальше чердачного помещения не пошел, даже крыша не вся обгорела. На Ляховке условия тушения были менее благоприятны, пожар ограничился тремя частными постройками.
 
В то же время охотники МВПО, верные своему девизу, продолжали бороться с пожарами. В 1908 году было совершено более 98 выездов на пожары, 13 – на учения, 1 – на смотр. При тушении пожаров два охотника получили увечья.
Самым сложным оказался выезд охотников по тревоге 7 октября. В 3 часа 40 минут дня во дворе дома Раковщика по Губернаторской улице произошел сильный взрыв, вследствие которого начался пожар. По прибытию на место пожарных частей выяснилось, что взрыв произошел в левом углу двора в помещении, где находились различные склады, в том числе склад аптекарского магазина Левитаса и ледник рыбного торговца Левитана. От силы взрыва обрушилась часть стен, а также полы и потолки каменных флигелей: одного, находившегося над складами, и другого, примыкающего к ним непосредственно. В верхнем этаже одного из этих флигелей помещались квартиры служащих электротеатра Штремера, его контора, а также курительная и другие комнаты театра и внизу живописная мастерская, помойная яма и 2 сарая. Причем этот флигель имел непосредственное сообщение с другим двухэтажным зданием, в верхнем этаже которого помещался зрительный зал театра Штремера, а в нимжнем были магазины Левитана, Староневича и др. С другой стороны, под складами, где произошел взрыв, в каменном двухэтажном флигеле находилась квартира управляющего Штремера и типография Каплана, соединенная непосредственно с каменным двухэтажным зданием, расположенным на Губернаторской улице, в котором находился магазин Каплана. В нижнем этаже этого флигеля, под типографией Каплана находились помещения для мотора Штремера, склад керосина и склад масел для аппарата Штремера и далее склад бумаги Каплана. Сзади же за складом находился каменный трехэтажный дом Пржиемского с двором на Губернаторскую улицу и к нему примыкал каменный дом Ручера с двором по Захарьевской улице.
Появившийся непосредственно за взрывом огонь с неимоверной быстротой распространился сразу по тем направления. С одной стороны через флигель, в котором помещалась контора Штремера, огонь перешел в зрительный зал театра, с другой же стороны огонь охватил помещения, где находилась типография Каплана. По-видимому, вследствие чрезвычайно большой силы огня и образующейся тяги, огонь забился под крыши домов Пржиемского и Ручера и начал там распространяться по чердачным помещениям. Быстрота араспространения огня была такова, что до истечения 10 минут, все названные постройки были охвачены пламенем.
Пожар был замечен сразу же после его возникновения дежурным на городской каланче, который и вызвал к месту пожара пожарную городскую команду и произвел тревогу для сбора охотников.
Городская команда прибыла в составе двух отделений (2 насоса, 6 бочек и 1 багорный ход). Команда явилась в составе одного отделения (1 насос, 3 бочки и 1 багорный ход). Но уже ко времени прибытия этих частей огонь охватил такую площадь, что появилась необходимость сосредоточения всех пожарных сил города. С прибытием резервов, вокруг пожара было сосредоточено 7 насосов: 4 двухструйных – пожарного общества и 3 – городской команды.
Пожарные разделились на 4 группы, которые обеспечивали тушение: охотники первой – в доме Пржиемского; охотники второй – во флигеле Ручера; охотники третьей – в здании, где находился электробиограф Штремера, четвертая, состоявшая из охотников и служителей городской команды, – во дворе Раковщика, работая со стороны Губернаторской улицы, где условия тушения были особенно сложными. Пламя охватило этот двор с трех сторон. Невероятная жара и едкий удушливый дым делали почти невозможным доступ к горящим зданиям. Сосредоточить необходимое число ливиров в этом месте не представлялось возможным, так как приходилось принимать все меры против распространения пожара через дома Пржиемского и Ручера на весь квартал города. Огонь же со здания, где помещалась типография Каплана, перекинулся на дом, где находился магазин Каплана и начал распространяться по чердачному помещению. Проникнуть на крышу этого дома со стороны двора не представлялось возможным. Со стороны же улицы постановка лестниц и проникновение на крышу затруднялись тем, что в этом месте стояли 2 насоса и постоянно проезжали бочки с водой. Однако лестницы были приставлены со стороны улиц, на крышу взобрались охотники и туда подняли 3 брандсбойта. Благодаря этому распространение огня под магазин Каплана было приостановлено. С прекращением огня в этом месте пожар был локализован по всем направлениям. Осталось потушить уже горящие здания. После полуторачасовой работы огонь был полностью потушен и это предоставляло возможность постепенно отправить обоз пожарного общества в депо, так что к 8.30 вечера на месте пожара остались только охотники с обозом городской команды.
В самом начале пожара распространился слух, что во время взрыва в леднике находилась дочь Левитана, которая там и осталась. Ввиду этого, еще до прибытия 2-го отделения и резервов, начальник отряда лазальщиков Лиходзьевский с несколькими охотниками попытались проникнуть к тому месту, где находился ледник. Но лишь только они начали сбивать там огонь, как обрушилась каменная стена флигеля, в коем находилась контора Штремера. Все охотники успели отскочить, Лиходзьевский же очутился под целой грудой кирпичей, балок и т.п. Извлечь его оттуда удалось охотникам при содействии брандмейстера Г.К.Сайковского, лишь с большим трудом. Лиходзьевский был немедленно отнесен в аптеку Гутовского, где ему оказали медицинскую помощь доктора Позняк и Малькевич, а затем он был осмотрен и врачом Общества доктором Александровым, после чего был отправлен домой.
К розыскам трупа погибшей дочери Левитана приступили лишь после прекращения пожара и удаления железной в 25 аршин трубы от мотора Штремера, которая находилась в том же месте, где был ледник и грозила ежеминутным падением. К тому времени выяснилось, что во время взрыва с полом вместе провалился и 9-месячный ребенок механика Штремера и что его труп находится приблизительно там, где и труп дочери Левитана. Во время раскопок около 2.30 ночи был извлечен труп Сары Левитан, после чего охотники были отпущены по домам.
Кроме начальника лазальщиков при тушении этого пожара пострадали и другие охотники, которым оказывалась медицинская помощь.
В тушении пожара участвовали: 12 должностных лиц и 99 охотников пожарного общества и 32 служителя городской пожарной команды.
Выводы по происшедшему пожару были следующие:
 1. Пожар является совершенно исключительным, как по быстроте развития, так и по неблагоприятным условиям тушения. Горели высокие каменные здания, и хотя все они находились в одном месте, но для доступа к ним пожарным командам пришлось разбиться на несколько самостоятельных частей, вследствие чего общее руководство тушением пожара было чрезвычайно затруднено.
2. Опасность угрожала всему кварталу.
3. Быстрота и сравнительно успешное прекращение пожара является заслугой исключительно пожарного общества, так как городская команда, несмотря на все усердие и самоотверженность ее служащих, по малочисленности личного состава и обоза, положительно не в состоянии была одолеть этот пожар самостоятельно.
4. Явившиеся на этот пожар охотники в общем оказались вполне на высоте своего призвания.
5. По всей вероятности пожар произошел вследствие взрыва бензина в складе Левитана, откуда огонь пошел по трем направлениям. Образовавшаяся при этом сильная тяга способствовала с одной стороны, необыкновенно быстрому распространению пламени, с другой – развила чрезвычайно сильный огонь. Не исключена возможность, что в результате взрыва оборвались провода электрического освещения и от коротких замыканий образовалось несколько очагов пожара. На это указывает особо быстрое распространения огня в театр Штремера, которое одной только сильной тягой и обилием горючего материала представить довольно затруднительно, даже при наличии в зале электрического сильно действующего вентилятора.
 
           Приказ №2 от 30.03.1907г.
25 и 26 марта 1907 года г.Минск подвергся наводнению, по своим размерам значительно превзошедшему все бывшие в последние годы.
Вода в Свислочи заметно стала прибывать к вечеру 24 марта. 25 марта река в некоторых местах выступила из берегов и залила примыкающие местности. Но наибольшего подъема вода достигла в ночь с 25 на 26 марта. Оказались затопленными целые кварталы. Жители затопленных местностей, несмотря на то, что наводнение началось еще накануне и предвещало быть особенно грозным, все-таки не ожидали, чтобы вода могла достигнуть такой высоты как в ночь на 26 марта и многие из них заблаговременно не удалились в более безопасные места. Когда около полуночи вода начала прибывать особенно сильно на местах оказались только охотники пожарного общества. Видя, что бедствие грозит принять огромные размеры, я немедленно вызвал городскую пожарную команду…(милицию), а также распорядился произвести общую пожарную тревогу, по которой явились много охотников, не бывших в эту ночь в наряде. И вот охотники совместно с городскими пожарными и несколькими… (милиционерами) первое время от полуночи до почти 4 часов ночи, когда начали прибывать на помощь воинские части, на лодках, на пожарных телегах с полным самоотвержением, невзирая ни на явную опасность для здоровья и даже жизни спасали жителей из затопленных домов. Впоследствии, когда прибыли воинские части, охотники не оставили своей тяжелой и опасной работы и продолжали оставаться на местах, пока опасность не миновала.
С самого начала наводнения и до конца за оказанием помощи населению считаю своим долгом отметить ту выдающуюся самоотверженную деятельность, которую проявили явившиеся охотники. В эту ночь они доказали, что девиз нашей пожарной… «Богу хвала – ближнему защита» свято хранится и соответствует Минским пожарным обществам.
  
Благодарю от всей души должностных лиц.

 

Вернуться к списку новостей