На главную Обратная связь
Республиканское государственно-общественное объединение
"Белорусское добровольное пожарное общество"
Главная» Новости

Из истории пожаров в Минске04.06.2019

Пожарный сезон 1904 года сопровождался крупными пожарами: в Витебске (13 апреля уничтожено 600 дворов), местечке Свислочь (20 апреля – 400 дворов),  Борисове (фабрике «Виктория» нанесен убыток в 40 тыс. рублей).

В губернском Минске население к 1904 году составляло 100260 человек, число домов в городе – 5555, в т.ч. каменных – 753, деревянных – 4030 и смешанных – 572. Число погорелых дворов составило 68, а сумма убытков исчислена в 229236 рублей. Наиболее частыми причинами пожаров являлись: нарушения при устройстве печных труб,  неосторожность с огнем,  поджоги.

На фоне крупных и сложных пожаров, с которыми сталкивались пожарные команды, глупо выглядела выходка оптика Иосифа Натуса, который 1 апреля в 9 часов вечера в виде первоапрельской шутки вызвал по телефону пожарные команды, сообщив, что в доме  Смуси по Захарьевской улице происходит пожар. Городская и вольно-пожарная команды прибыли незамедлительно к месту мнимого пожара, где и убедились, что над ними подшутили. Выезд пожарных команд по обыкновению произвел переполох. И всеми было признано, что  шутка была неудачная.

В мае установилась жаркая погода, что в немалой степени способствовало возникновению пожаров –  дня не проходило, чтобы в городе не горело.

Наиболее значительными были следующие пожары:

В ночь на 30 мая произошло 4 пожара. Пожарные не успевали справиться с одним, как уже начинался другой. Первый пожар произошел в 2 часа ночи по Немиго-Раковской улице в доме мещанина Сагановича. Огонь уничтожил  дом, сарай и крышу соседнего дома. В 2.30 ночи огонь вспыхнул в деревянном доме лесника по Петропавловской улице, но здесь пожарные быстро локализовали огонь, выломав лишь в нескольких местах крышу. Через час загорелось по Юрьевской улице в будке для продажи сельтерской воды в доме Дрейзера, но и здесь быстро потушили. Последний и самый крупный пожар имел место в доме Олешкевича по Полицейской улице, где огнем был уничтожен  дом и 2 сарая.

В ночь на 31 мая в 1 час ночи произошел пожар в доме Шапиро, на углу Коломенской и Захарьевской улиц. Дом этот отличался большой высотой, что значительно затрудняло тушение. Горел чердак дома, куда взбираться можно было лишь с трудом. Тем не менее, благодаря дружной и ловкой работе пожарных к 5 часам утра огонь был полностью потушен. Пострадала крыша дома, стропила, чердак и отчасти верхние помещения.

Не успел город успокоиться после пяти пожаров, происшедших городе в двух ночей, как огненная стихия снова дала о себе знать 2 июня тремя новыми, в том числе двумя весьма крупными пожарами.

Первый пожар начался в восьмом  часу вечера в доме доктора Фогеля, на углу Захарьевской и Коломенской улиц. Вольно-пожарная команда в то время бывшая на учении, немедленно двинулась в парадной форме к месту пожара. Верхняя часть 3-этажного дома к приезду команды охотников была полностью охвачена огнем: горело чердачное помещение, и огонь распространился под всей крышей. Пламя вырывалось из слуховых окон и дымовых труб. Огонь был виден почти во всем городе из-за значительной высоты этого дома. Подступить к горящему дому было очень трудно. Однако охотники поставили механическую лестницу к углу дома с Захарьевской улицы и стали по ней взбираться. Очутившиеся у крыши охотники взломали ее и пропустили вперед ливерного, но им скоро пришлось оставить позицию из-за огромных огненных столбов, окружавших их. Тогда часть охотников взобралась на крышу со стороны Коломенской улицы, а другие взбирались на верхние этажи ближе к чердаку с топорами и ливерами.

Борьба с огнем поистине была грандиозной. С одной стороны бушевало огромное пламя, а с другой – небольшая кучка людей предпринимала все возможное, чтобы справиться с этим пламенем. После того, как была сломана значительная часть крыши и охотники хотели приступить к спасению 3-го этажа дома, где было много жилых квартир, крыша провалилась, так как прогорели стропила. Тогда охотники стали ломать пол чердачного перекрытия, чтобы производить тушение чердака с квартир 3-го этажа. Но оказалось, что верхний слой чердачного пола состоял из соломы, пересыпанной песком, что представляло прекрасные условия для распространения огня.  Тем не менее, охотники, проломав во многих местах чердачный пол, сумели пробраться на чердак и в квартиры 3-го этажа, оставленные жильцами.

В 10 часов вечера в самый разгар работы на пожаре снова раздался звон с каланчи, и в восточной части города показалось зарево. Немедленно распространился слух, что горит казенный винный склад. Туда немедленно отправились отделения вольно-пожарной и городской команд. Горел дом Майуса на Нижней Ляховке, против винного склада. Огонь в несколько минут охватил все строение. Пламя освещало всю окрестность на большое расстояние. Зрелище было поразительное, огонь быстро перебросился на два соседних дома Каплана и Слонимского, на флигеля этих домов и надворные постройки. Так как все постройки были расположены на очень близком расстоянии друг от друга, то огонь, распространившись, представлял собой одну сплошную огненную массу. Прибывшие пожарные уже ничего не могли сделать и старались защищать окрестные строения. В полчаса от 5 жилых и надворных построек остались груды пепла.

По произведенному полицией дознанию пришлось констатировать, что пожар произошел от поджога, неизвестно кем совершенного. Загородный дом был совершенно новым, в нем никто не жил и другую причину трудно представить.

Между тем, пожар в доме Фогеля продолжался. Охотники вольно-пожарного общества выбивались из сил, чтобы отстоять нижние этажи. Наконец им это удалось. Пожар был потушен лишь к 4 часам утра, так что в общем пожарным пришлось работать на тушении без отдыха 8 часов. Причина пожара неизвестна, предполагался также поджог. Сильно пострадали квартиры третьего этажа Бороша и Сыркина. Во время пожара в квартире Сыркина сгорела ценнейшая библиотека, заключающая в себе редкие старинные издания и рукописи на древнееврейском языке. Жильцам второго этажа пришлось также оставить квартиры ввиду риска обрушения потолка, насквозь пропитанного водой. По словам охотников было вылито 500 бочек воды.

Дом доктора Осипа Фогеля был сильно поврежден, а также движимое имущество жильцов этого дома. Убыток понесен Фогелем на 50 тыс.рублей, а жильцами – на 15100 рублей. Поврежденный дом застрахован на 85 тыс. рублей, а движимое имущество  – на 21500 рублей.

В 12 часов ночи, когда пожарные еще работали на тушении дома Фогеля, по Ново-Романовской улице произошел пожар в деревянном доме Трестмина, где огнем уничтожена крыша, стропила и обгорели верхние бревна стен. Пожар потушили местные жители. По произведенному полицией дознанию, причина пожара отнесена к поджогу, неизвестно кем учиненному.

В городе возникли зловещие слухи о действующей шайке поджигателей.

12 июля около  9 часов вечера над городом повисла огромная туча дыма, возвестившая о большом пожаре. Горел большой винно-дрожжевой завод Гатовского, находившийся в конце Михайловской улицы. Так как завод находился в сравнительно низкой местности, картина пожара была видна с балконов и окон третьих этажей центральной части города.

Огонь начался в машинном отделении каменного здания от причин, оставшихся не выясненными. Рабочие выскочили из здания, которое быстро заполнилось удушливым дымом. В несколько минут пламя охватило здание со всех сторон. Предполагалось, что там было много спирта, составляющего, как известно, главный продукт винно-дрожжевого производства. В начале, как вспоминали очевидцы, здание было наполнено дымом, пробивавшимся из труб, слуховых окон и открытых дверей. Огонь выбился наружу лишь через несколько минут. Над заводом повис огромный столб пламени, освещавший весь город. В начале пожара оборудование завода не переставало работать в пламени, причем стук их усилился до такой степени, что был слышен на большом расстоянии. Ход агрегатов остановился лишь тогда, когда потолок провалился и огонь выбился наружу. 

Пожарные команды прибыли к месту лишь через полчаса вследствие большой удаленности. Охотники вольно-пожарного общества принялись было тушить огонь, но это оказалось бесполезным – огонь охватил все здание и столбом взметался вверх. Команды принялись отстаивать соседние здания, в которых находились жилые помещения служащих, контора и подвалы со спиртом. До 2 часов ночи они не прекращали работать, а после убытия охотников, городская команда продолжала заливать здание до 4 часов утра. Во время пожара кругом были толпы публики. Завод был застрахован во 2-м Российском обществе страхования в 30 тыс.рублей.

Редкое зрелище представляло собой 17 июля Комаровское болото. Все оно было покрыто густым, едким дымом. Хотя огня не было видно, тем не менее, Комаровское болото, бывшее ранее пастбищем для скота,  горело.

Началось же все с того, что в 1903 году после долгих ходатайств окрестных жителей, дома которых затапливались болотом, городская управа осушила его. Верхний слой болота оказался чрезвычайно богат торфом и нашлись люди, которые хотели начать его разработку.

 В 2 часа дня по неизвестной причине торф загорелся. Он тлел, выпуская из себя густое облако едкого дыма, но без пламени: торф только искрился. Так как ветер дул в северо-восточном направлении, где были расположены ближайшие строения, то последним угрожала серьезная опасность, тем более, что горевшая площадь болота все увеличивалась. На место происшествия прибыл член городской управы Э.Ю.Олевинский и распорядился вызвать пожарный обоз.  Началось  тушение, которое затруднялось из-за едкого густого дыма. Чтобы оградить соседние дома, Олевинский распорядился вызвать рабочих для копки канав, параллельно домам. Копание канав при повышенной температуре и в сильном дыму представлялось весьма трудным и производилось совместно с работой  пожарного обоза, тушившего огонь. Только к трем часам ночи удалось потушить горящий торф.

Предполагалось, что причиной пожара стала брошенная спичка или окурок папиросы.

25 июля в 12 часов на Соборной площади со стороны Школьной улицы показался подозрительный дым. Немногочисленные случайные прохожие, пытаясь установить причину, обошли Школьную, Койдановскую,  Немигскую улицы и нигде ничего не заметили. Между тем едкий удушающий дым все сильнее распространялся. Спустя 10-15 минут показалось огромное пламя со стороны Школьного двора. Как оказалось, произошел пожар в надворных строениях дома Фельдмана по Немигской улице, прилегающего к домам Соборной площади и Койдановской улицы.

В этих строениях находились склады рогожи, воблы, сельдей, сыромятной кожи и прочего. Соленые продукты и сырая кожа под воздействием огня распространяли едкий дым и угар, который был слышен на далеком расстоянии. Прибывшие пожарные команды  в течение часа потушили пожар.  В данном случае должная благодарность была высказана работе вольной пожарной команды, успевшей быстро локализовать огонь, благодаря чему, последний не распространился. В этом месте необычайная скученность строений Соборной площади, Койдановской, Школьной и Немигской улиц и возникновение пожара в центре города могло иметь тяжелые последствия. Среди свидетелей пожара часто слышалось, что только при умелой работе охотников ВПО, такие пожары ограниваются лишь одним зданием.

Кстати, на этом пожаре, впервые ударили в набат с церковной колокольни Екатерининского собора. Такие приемы извещения жителей о пожарах практиковались  в уездных городах, и были применены в Минске, где наряду с огромной площадью города имелось много культовых сооружений в разных его частях (14). На этот раз ударили в колокол вследствие близости пожара к Екатерининской церкви. Однако, нельзя не констатировать несовершенство пожарной сигнализации в городе. Практикуемый в то время способ извещения ограничивался вывешиванием на каланче сигнальных шаров и звоном пожарного набата. Способ звона представлял большие неудобства и не достигал своей цели. Звуки набата были слышны лишь на небольшом сравнительно расстоянии в центре города, а улицы более отдаленные, пребывали в безмятежном спокойствии. Неудобства эти еще более ощущались днем, когда за уличным шумом звон с каланчи слышался еще слабее. Таким образом, если загоралось на окраине, то прежде всего просыпались от ревущего звона набата обыватели центра, в то время как население того места, где происходил пожар, спокойно спали и ничего не подозревали до тех пор, пока их не будили криками и ударами камней и палок в ставни поздние прохожие.

Неоднократно высказывались предложения заменить колокол сиреною: тогда вместо мелкого звона над городом разносилось бы густое повсюду слышное гудение. Приобретение этого прибора дорого бы не обошлось, а между тем оно бы удовлетворило справедливые нарекания и вместе с тем облегчило бы охотникам ВПО, живущим в разных концах города, своевременное и быстрое прибытие на пожары. Следует отметить, что в Витебске выстроили вторую пожарную каланчу, где была использована паровая сирена наряду с общепринятыми сигналами. Однако в Минске это предложение оставалось без внимания.

Утвержденные по нормальному уставу МВД открыли свои действия: в Минской губернии – пожарное общество в поселке Осиповичи Бобруйского уезда;  пожарная дружина в селе Дукор Игуменского уезда. Таким образом на 1904 г. по Минской губернии вольно-пожарные общества и дружины имелись: в Минском уезде – в местечках Койданово, Свержене, Столбцах и Ракове; в Бобруйском – в м.Смолевичи; в Борисовском – в м.Щедрин, Глуск, Паричи; в Игуменском – в м.Узда, Смиловичи, Березино, Песочном; в Мозырьском – в м.Туров, Петриков, Житковичи; в Новогрудском – м.Мир, Городея, Вселюбе, Городище, Развидове, Новой Мыши, Любча, Кореличи, Еремичи; в Пинском – в м.Столин, Лунинец; в Речицком – в м.Лоев, Наровля, Холмеч, Горвал; в Слуцком – в м.Клецк Копыль, Ляховичи  и Тимковичи. Всего в 35 населенных пунктах, а также организовано 65 пожарных пунктов в сельских волостях.  

Участившиеся случаи пожаров 1904 года заставили городское общественное управление провести ревизию состояния пожарного дела в городе. Образованная Думой комиссия, осуществившая в январе 1905 года смотр городской пожарной команды, изложила результаты в представленном отчетном докладе, где  указывалось:

«В городе Минске две пожарных команды – городская и вольно-пожарного общества. Обратимся, во-первых, к городской. Содержащаяся на средства города, но состоящая в ведении полиции она учреждена в городе несколько десятков лет назад. Причем штат служащих и пожарный обоз, несмотря на очень значительное расширение городской черты и состава населения остались без изменений с 1858 года, когда команду привели в соответствие с «Нормальной табелью состава пожарных команд» Высочайше утвержденной в 1853 году. Более того, 10 служителей пожарной дружины были сокращены в 1881 году в силу недостаточности городских средств. Из 40 человек общего числа служащих в команде только 10 обращено на тушение пожаров. Остальные заняты дежурством на каланче, конюшнях, состоят при лошадях и т.д. Из 38 пожарных лошадей обоза, 12 негодны вследствие дряхлости и от 8 до 12 употребляются ежедневно на выезды полиции и членов городской Думы. Недостаточность пожарных кадров делают команду бессильной при возникновении сколько-нибудь серьезного пожара, и это возлагает всю работу на охотников пожарного общества. Городская пожарная команда крайне нуждается в пополнении инвентаря, пришедшего в негодность вследствие долгого употребления. Наличное число пожарных труб недостаточно, нет высоких лестниц, спасательных средств, дыхательных аппаратов, сигнализация извещения обеих команд несовершенна.

Сами городские пожарные живут в самых невозможных санитарных условиях и общая казарма, занимаемая ими, не соответствует элементарным требованиям гигиены. Помещения, которые занимают служители, сыры, тесны и крайне неудобны. Женатые  пожарные также живут в общей казарме, отделяя одну семью от другой ситцевыми перегородками. Среди детей служащих велико число заразных заболеваний. Само здание и помещение обоза не соответствуют требованиям надлежащим образом.

И самый внутренний распорядок нельзя назвать правильным. Наем лиц для пожарной команды, их занятия и деятельность производится без ведома городского управления. Пожарные лошади употребляются по усмотрению полиции. Наградные деньги из страховых обществ в ведении полицмейстера, помимо городской кассы, как и деньги за пожарные наряды в театре. Такой порядок заведывания пожарной командой при прямом ущербе городской кассы, влечет за собой те последствия, что городское управление, затрагивая ежегодно сравнительно большую сумму в 18.800 рублей, составляющую 3,5% от годового бюджета на содержание команды и ее обоза, не имеет  возможности контролировать ее деятельность и производить какие-либо улучшения и усовершенствования пожарного дела в городе, тогда как состояние его не соответствует требованиям пожарной техники.

Наряду с городской командой, в городе имеется вольно-пожарное общество. Оно имеет 2 отделения, одно из которых (у Брестского вокзала) вследствие конской мобилизации прекратило свою деятельность. Также деятельность Общества весьма затруднена ввиду убытия значительного числа охотников и действительных членов его, в силу служебного долга к театру военных действий.

Комиссия указывает на следующие желательные меры: передача городской команды в ведение городского управления, оставляя за  полицией оперативное руководство на пожарах, инспектирование и т.д.; раздел команды на отделение в разных частях города; переустройство жилых помещений казармы и конюшен; увеличение пожарного кадра по положению 1853 года; приобретение пожарных лестниц, ремонт обоза; наряду с увеличением сети водопровода провести ремонт пожарных шлюзов, колодцев и пожарных кранов.

Относительно МВПО, комиссия сочла необходимым ходатайствовать перед губернатором о продлении контрактов с Обществом на аренду плаца под цирк, пруда в городском саду, выделение субсидий для закупки фуража для лошадей, продление подряда на очистку дымовых труб».

 

 

По материалам архива «Музея огня» Минского городского управления МЧС

 

Вернуться к списку новостей